Сегодня мы уезжаем из Каховки. Шестьдесят километров до Аскании-Нова нам предстоит сделать на машине. Вот промелькнули последние улицы Каховки, застроенные одноэтажными беленькими домиками, блеснула голубая лента Днепра. Еще несколько минут, и Каховка остается позади. Лишь Днепр, мелькавший все время слева от дороги, провожал нас некоторое время, но потом и он скрывается. Мы прощаемся и с успевшим покорить нас Днепром, и с городом, издавна овеянным боевой славой, городом, к которому приковано сейчас внимание каждого советского человека, где идет Великая Сталинская стройка...

По обеим сторонам дороги раскинулась бескрайняя южноукраинская степь. Впервые мы видим эту степь с ее золотыми полями пшеницы, с подымающимися столбами пыли, с нитями протянутых телеграфных и электрических проводов, с ясным безоблачным небом и жарким палящим солнцем.

Жарко. Душно. Вдали, у стоящих на горизонте деревьев, показалась широкая лента реки. Мы едем, едем, а вода не приближается. Вот она совсем исчезает и появляется в другом месте. Да это не вода! Это пар, поднимающийся от земли, создавал мираж широкой реки или большого озера. (Прим. руководителя: «Мираж объясняется иначе».)

Чтобы было веселее ехать, поем. Одна песня сменяется другой. Тут же в машине придумали и начало своей, походной песни на мотив песни военных корреспондентов:

«От Каховки снова

До Асканьи-Нова

Два часа трясемся мы в пыли.

И порою даже

Разные миражи

Свежею водою нас влекли.

Солнце, пыль да ветер

Ты в дороге встретишь,

Золото пшеницы вдоль пути.

Много километров

В жизни незаметных

Надо нам с тобой еще пройти.»

Впереди появилась Аскания-Нова. Она нам показалась оазисом посреди бескрайней голой степи. С радостью мы встретили тенистые зеленые улицы и белые украинские хаты городка.

Нас разместили в школе, один из классов которой был специально оборудован для приезжающих. Пока Борис Григорьевич с Таней П. ходили договариваться (об экскурсии — прим. ред.) в Институт гибридизации и акклиматизации животных им. акад. Иванова, мы быстро обосновались на новом месте: умылись, разобрали рюкзаки.

Вечереет. После ужина собирается Совет командиров. Подводятся итоги дня, намечается распорядок следующего дня. Затем — вечерняя линейка, на которой объявляется, что будем делать завтра, кто дежурный, кто корреспондент. А завтра большой день: экскурсия в зоологический парк, поиски материалов о жизни и деятельности М.В.Фрунзе в период пребывания его в этих местах. Перед отбоем Борис Григорьевич разрешил выйти в степь. На несколько километров вокруг Аскании-Нова степь заповедная.

Вот она, украинская степь ночью. Тихо, тихо. Все небо усыпано звездами, между которыми вырисовывается млечный путь. Впереди медленно плывет луна, лениво бросая на нас лучи холодноватого света. Лицо обвевает теплый ветерок. Далеко впереди горят огни. Что это? Может быть, другой поселок, может, полевые станы.

И вдруг эту девственную тишину степи нарушает звонкая задорная песня:

«Нам ли стоять на месте

В своих дерзаниях всегда мы правы,

Труд наш есть дело чести,

Есть дело доблести, есть подвиг славы...»

Песня покидает степь и врывается на тихие улицы городка. Долетев до асканийской школы она смолкает. Снова становится тихо. Отбой.

(Автор — Ю.Пиковский)

Из воспоминаний А.И. Маслова (2024 г.):

«После Каховки хорошо запомнился следующий пункт путешествия—Аскания-Нова. До неё от Каховки 60 километров, которые мы проехали на выделенной нам машине. Ехали по степи, но в какой-то момент на горизонте вдруг стали видны очертания настоящего оазиса, как в пустыне. А когда подъехали, то увидели, что это не просто оазис, а огромный парк, раскинувшийся на большой территории, где в условиях, приближенным к естественным, содержатся дикие животные с разных континентов—бизоны, сайгаки, антилопы, лошади Пржевальского, олени, ламы и даже двугорбые верблюды. Удивительная территория, похожая на сказку. Как писал Николай II, посетивший Асканию в 1914-м году, «там живут разные звери круглый год под открытым небом все вместе. Удивительное впечатление, точно картина из Библии, как будто звери вышли из Ноева ковчега». Но меня больше впечатлило не это. Разные звери—это всё-таки зоопарк. А вот заповедная степная зона в 11000 га с ковылём (75%) и типчаком, которой никогда не касался плуг, впечатлила больше всего. Как же красива эта ковыльная степь, переливающаяся оттенками разных цветов. Я любовался и вспоминал маму, донскую казачку, которая очень любила степь. А я увидел настоящую степь впервые, поэтому, наверное, так всё и запомнил.

На экскурсии нам подробно рассказали, что сначала эта территория была овцеводческой колонией, но в 1856 году её владелец, англичанин Фальц—Фейн, организовал там биосферный заповедник, который сейчас носит его имя. Этот заповедник—единственная территория подобного типа в Европе. Под впечатлением от увиденного через 25 лет, путешествуя на машине, я снова туда специально заехал по дороге из Одессы в Москву, чтобы показать это необычное место детям.

После Аскании, где мы провели три дня, мы разделились на две группы. Одна, под руководством Бориса Григорьевича, направилась в Чонгар, через который по мосту проходит главная дорога в Крым. Там надо было встретиться с участниками Гражданской войны и штурма Турецкого вала. Другая, с Галей Баженовой, отправилась в обход в деревню Строгоновка, откуда по плану Фрунзе, перейдя Сиваш, войска вышли в тыл Врангелю и взяли Турецкий вал, который был высотой 20 метров и перекрывал весь перешеек. Я был во второй, Перекопской, группе. Мы должны были, как и отряды Фрунзе, перейти Сиваш и после этого встретиться с первой группой. Этот переход, в силу своей необычности и тех трудностей, которые мы испытали, стал самым ярким моментом всего путешествия и особенно запомнился. Поэтому и расскажу о нём подробнее.»