29 июля 1951 — Группа Чонгарская

Утром поднялись быстро, т. к. торопились сесть на поезд. Но оказалось, что поезд сегодня идет не на Симферополь, а на Евпаторию. Почти вся группа выстроилась вдоль пути, провожая поезд. В поезде ехали дети, которые почему-то махали нам руками. Решили устроить день отдыха и отоспаться за предыдущие дни. Проспали часа три. Мухи и усиливающаяся жара не давали поспать больше. Погода между тем изменилась. Ветер, вначале не дувший, стал таким сильным, что против него трудно идти. Приближается время обеда. Заходим к хозяйке, у которой варили обед в предыдущие дни, но она отказывается топить печку: ветром все выдует (печка стоит во дворе). Погода наводит уныние: ветер несет и несет пыль. Пробуем чем-нибудь заняться: кто читает или пишет, кто снова пытается уснуть. Ветер между тем стихает.

Снова идем к хозяйке, и после непродолжительного разговора она соглашается растопить печку. Увидев, что у нее кончается вода, мы решили заодно подвезти ей воду. Но нам сегодня положительно не везет: оказалась закрытой водокачка. Пришлось идти по деревне, искать мастера. Мастер, как и всякий человек, которого оторвали от обеда, пришел сердитым и сначала согласился дать только одно ведро воды, но потом разрешил наполнить всю бочку. Начинается одно из испытаний дня: везти по дороге полную бочку. Над разрешением этой задачи бьются дежурные — Юра и Яша, и помогающий им Валерий. Дежурные идут впереди и тянут тележку, а Валерий сзади подталкивает ее. Дорога не ровная, тележка то и дело наклоняется с боку на бок, и Валерия кождый раз окатывает водой. Путешествие в таком духе продолжается минут десять.

Но всякому испытанию приходит конец, и вот бочка уже во дворе, а хозяйка растапливает печь. Дежурные приступают к разрешению основной задачи сегодняшнего дня: как из остатков различных продуктов приготовить приличное блюдо — суп или кашу. Всего было понемногу: горох, пшено, греча, рис. Варили-варили и получили кашу, которую все ели, втихомолку ругали, но несмотря на это, просили добавку.

Вечер. В Чонгаре уже все знакомо, и поэтому сидим и читаем. Галя достала где-то раненого кулика и возится с ним. Несколько человек сидят и смотрят на это. Дежурные ушли мыть посуду. Во время мытья прошлось выдержать паломничество коров к водопою, а одному из дежурных — бой с коровой. Время позднее. Линейка проводится уже незадолго до сна. Во время линейки дежурные получают благодарность за изобретение нового блюда — «Чонгарской каши». Укладываемся спать. Ветер снова усиливается. Он развевает наши волосы, срывает одеяло, гудит в проводах. В вое ветра как будто слышится чей-то голос: «Уходите!». Небо все усыпано звездами. Тихо, только в стороне слышатся приглушенные голоса дежурных.

(Автор неизвестен)

 Воспоминания А.И.Маслова (2024 г.):

«Что ещё запомнилось, так это наш «великий переход» из Чонгара до Джанкоя. Доехать на поезде не получилось, так как не было билетов. Прошли пять километров до главной автомобильной дороги в надежде на попутные машины, но все проходящие машины были до предела загружены людьми и бытовыми вещами. Я только потом понял, что это на освободившиеся после депортации татар земли едут переселенцы из соседних областей. Как записано в «Журнале», на шоссе мы проторчали около двух часов, а когда убедились, что всё бесполезно, решили идти пешком по дороге на Джанкой. Доехать так и не удалось, только один раз подсадили трёх девочек, сильно натёрших ноги. Остальные так и прошагали 40 километров с песнями и остановками на отдых по 10 минут.

Песни же были нашими верными друзьями всегда, и не только на переходах. Пели мы всё подряд, но особенно все советские и студенческие песни. Популярной была и песня студентов-геологов МГУ, из которой запомнились только две строчки:

Последний поворот, и запах каши ближе.

Студент подмётки рвёт от Лондона к Парижу.

Это о двух геологических ярусах, на которых они работали. Но была у нас и своя песня, которую мы сочинили на мотив песни военных корреспондентов К.Симонова. Очень жаль, что у меня не осталась записи этой песни, но может быть она есть в  Журнале  или у кого-нибудь из ребят. Я же помню только один куплет, который появился, когда на одном из привалов, где мы остановились, чтобы помыться и приготовить еду, от такой долгожданной воды нас просто оттеснило стадо коров, которое  пришло  на водопой. Об этом есть запись и в один из дней. И запомнил я его только потому, что был автором этих простеньких строчек:

Мы живём, не тужим, со скотиной дружим,

С одного корыта воду пьём.

Пусть попьёт корова, а потом мы снова

Грязную посуду мыть пойдём.»